Рената ОЛЕВСКАЯ: ОЧЕНЬ ВАЖНО СВОИМИ ПЕСНЯМИ ПОСЫЛАТЬ
ПРОСТРАНСТВУ ДОБРУЮ ЭНЕРГИЮ
Рената Олевская – поэт, автор-исполнитель собственных песен. Живет в
Калифорнии.
    «Обосновавшись в Сан-Диего и полюбив это
    место с первого взгляда, Рената нашла свое
    призвание в сочинении городской лирики с
    ''калифорнийским акцентом''. Ее глаз цепко
    схватывает неординарные события и черты
    нашего быта, а рука не устает все это
    записывать».
    Борис Гольдштейн

Вы начали писать песни в 14 лет. Что послужило толчком?
Это было лето олимпийского 80-го года. В школах всем родителям
настоятельно рекомендовали вывезти на лето детей из города, чтобы
оградить их неокрепшие светлые души от тлетворного влияния западных
спортсменов и туристов. И я, по сути, впервые поехала в пионерские
лагеря, причем, на все три месяца. Мне там страшно понравилось, в
особенности, в последнюю смену - туристическую. Там некоторые
инструктора играли нам на гитарах. И все! - я была в полном восторге и
мысль научиться играть меня уже не оставляла.
Кроме того, в этом же году ушли из жизни мои любимые Джо Дассен и
Владимир Высоцкий. Я действительно переживала их смерть, мне тогда
было тринадцать лет. Хотелось подбирать и петь их песни, и через год я
записалась в музыкальную школу по классу гитары. Первой песней
собственного сочинения была песня «Музыкальный магазин»,
написанная в день покупки гитары.

Какие песни, каких авторов вы знали в то время?
Конечно, слушала Высоцкого, многое из Окуджавы, многое из Долиной,
дуэт Никитиных, совсем чуть-чуть Галича. Моя тетя часто пела мне,
аккомпанируя себе на рояле, песни Вертинского. Мне очень нравился
ансамбль-трио «Меридиан». Было много разрозненных песен: например,
я часто пела
песню «Дом» (Мимо текла, текла река...), песню Наума Лисицы «Вальс в
ритме дождя», «Вы не из Витебска?» Роберта Рождественского. К этому
надо добавить, что я знала наизусть кучу песен из репертуара
Руслановой, весь репертуар Пугачевой… и еще множество романсов, и
военные песни, и почти все советские, и много дворовых песен, кучу
песен из кинофильмов, одесские песенки. Ну, и конечно, народные песни
и баллады на русском и украинском языках. Короче, я была переполнена
различными песнями всю мою жизнь, с самого детства. У нас было так:
либо работало радио, либо пели мама с бабушкой; иногда подключались
мои папа и брат. Могу добавить, что моя мама и мои дочки тоже пишут
песни, но мама, в основном, пишет на идише, а дочки по-английски.
Нет ничего удивительного в том, что я продолжаю песнями заниматься,
но уже выбрав свою собственную дорожку.

Кого сейчас вы цените? Можно ли сказать, что кто-то оказал или
оказывает на вас влияние?
Я обожаю песни Окуджавы, Вертинского, Галича, Высоцкого,
Городницкого, Вероники Долиной, Новеллы Матвеевой, Макаревича. У
некоторых других авторов мне очень нравятся отдельные песни,
например у Визбора, Дениса Давыдова, Анчарова, Кочеткова, Кима,
Розенбаума, Певзнера, Шаова, Елены Казанцевой, Бориса Полоскина.
Из современных американских авторов хотелось бы отметить Игоря
Демичева, Александра Зевелева, Анатолия Постолова и Александра
Быстрицкого.
Если спросить меня, какие песни меня прельщают больше всего, я бы
ответила: «темпераментные». Темперамент – это не обязательно
быстро и громко; главное – энергетический заряд; это очень даже может
быть медленно и тихо. Важны мысль и энергия: «не горящий - не
зажжет».
Данное утверждение не означает, что мне нравится все, что
темпераментно. Темпераментный бред ничем не лучше бреда вялого. В
виду, безусловно, имеются только вещи интересные и художественные.

Пишете ли песни на чужие стихи?
Да, но редко. Это происходит только в том случае, если прочитав или
услышав стихотворение, я настолько им покорена, что музыка
появляется сама собой, она как бы уже заложена в нем - я ее уже как бы
слышу и просто напеваю. Так случилось со стихом Ильи Эренбурга
«Когда я был молод была уж война»; однажды я написала музыку сразу
на три окуджавских стиха, из которых, как потом выяснилось, два уже
являлись песнями. Но все равно, теперь есть и мои варианты.
Так было и со стихом Татьяны Бек «Я буду старой, буду белой». У меня
есть песни на некоторые стихи Есенина, Блока, Вероники Тушновой и
еще нескольких поэтов. А недавно, совершенно случайно, я открыла для
себя абсолютно потрясающего поэта Льва Мея. Лев Мей был
современником Пушкина, он тоже рано ушел из жизни, успев написать
намого меньше, чем Пушкин, но у него есть настолько удивительные
вещи, звучащие абсолютно современно! Я взяла гитару и спела их,
получились песни - к примеру, песня «Помпеянка» (Плясунья).
Это никогда не бывает по заказу, только если стих пронимает.

Пишете ли вы еще что-нибудь, кроме песен? Стихи, прозу?
Пишу. У меня есть стихи, которые я не перекладываю на музыку.
Некоторые стихи должны жить сами по себе, не любой стих является
потенциальной песней. Это как балет: пантомима и музыка могут
существовать самостоятельно, но, соединяясь, они рождают балет, ...
или не рождают.
Мне сложно это объяснить, я всегда внутренне чувствую какой стих
просится стать песней, а какой нет. Умение играть на гитаре и писать
музыку я считаю преимуществом, потому что музыка привносит
дополнительные эмоции и усиливает акценты. С другой стороны, музыка
– это увеличительное стекло, она наводит резкость, и поэтому очевидно
что слабым стихам никогда не стать хорошей песней.
Теперь насчет прозы. Прозу я пишу, но крайне редко. Проза совершенно
другой жанр, она требует большей усидчивости, песни же иногда
сочиняются на ходу или за рулем на хайвее. В поэзии я очень ценю
лаконичность, когда минимум слов выражают задуманное, когда слова
«на вес золота». По принципу «седьмого чемоданчика» Генриха Белля
слова перекладываются из большого чемодана во все меньший и
меньший, отсекая все лишнее.

Как вы пишете песни? Что раньше появляется стихи или мелодия?
Стихи рождаются первыми, - мелодия в авторской песне вторична по
определению. Иногда они появляются почти одновременно, но только
почти - «первым было слово».
Рецепта написания песен у меня нет - есть необходимые, но, конечно
же, не достаточные условия:
- Выношенная или мгновенно вспыхнувшая изначальная идея.
- Первая фраза, из которой, как из клубочка, начинает виться песня.
- Полное уединение или же людное место, где меня никто не знает и я
никого.
- Пачка сигарет.
- Светлое состояние души, пусть даже и грустное, но светлое.
- Не скажу, это мой секрет.

Все ли ваши песни принимаются с восторгом или иногда случается
критика? Как вы вообще относитесь к критике? Как ваши друзья и
близкие относятся к вашим песням?
Восторг, как и восток – дело тонкое. Восторгами в моей семье не
разбрасываются.
То есть, я их не ожидаю. Если какая-то песня вдруг действительно
вызывает у кого-то из моих родных подобные эмоции, то я начинаю
ощущать себя на десятом небе. В определенной мере я благодарна им
за некую сдержанность в отзывах: когда будни становятся праздниками,
не остается праздников.
Но это касается моих новых песен. Относительно же устоявшихся, уже
родных песен – к ним у моих домашних отношение как к семейным
ценностям.
Как правило, мой муж первый, кто слышит новые вещи, и его реакция для
меня важна. Ситуация выглядит примерно так: если песня ему очень
понравилась, то ей гарантирован успех у всех остальных слушателей -
это уже проверено и можно не волноваться. Есть и другие люди, чья
критика меня интересует и к кому я прислушиваюсь, но это только в
случае, когда их критика конструктивна. В основном же я все-таки
полагаюсь на свое мнение и свою внутреннюю критику. Конечно, если
моя песня нравится многим людям – это высшее наслаждение, но в
первую очередь она должна нравиться мне самой.
Иначе как же я буду ее петь?
На критику я никогда не напрашиваюсь – зачем? Мой главный судья – я
сама.
Я, к счастью, не придворный поэт или песенник. То, что я делаю, не
обязано нравиться всем - я пишу как хочу, что хочу и о том, что волнует.
Я могу себе это позволить потому, что не зарабатываю песнями на
жизнь, к великому моему счастью. Не хочу называть имена, но есть
талантливейшие авторы, написавшие песни-шедевры! И вот эти же
авторы на определенном этапе попадают в ситуацию «надо писать». И
когда я слушаешь их вынужденные комерческие творения, становится
грустно и горько. Но это жизнь, что поделаешь...
Относительно моих близких и друзей: им по определению не могут не
нравиться мои песни, ведь песни - суть я сама, они часть меня. Конечно,
одни песни им нравятся больше, другие меньше, но, в принципе, если
это мои близкие люди, значит, они меня любят, соответственно, они
любят то, чему я отдаю большую часть своей жизни.

Как Вы считаете, в чем Ваши сильные стороны, как автора?        
С детства я любила слушать сюжетную поэзию и сюжетные песни. Ведь
это так замечательно: в двух-трех куплетах - буквально штрихами -
запечатлеть сюжет так, чтобы было все понятно и чтобы запомнилось. У
меня много сюжетных песен - думаю, что это одно из моих преимуществ
– мой, если позволите, конек. Ну, и, наверно, мои веселые песни - это не
очень распространенное явление, особенно учитывая, что это шуточки в
женской интерпретации. И еще я заметила, что людей интересуют мои
песни о нашей эмигрантской жизни.
Вообще-то самой говорить о своих преимуществах немножко не с руки,
мне больше нравится, когда о них говорят другие люди. К примеру, Борис
Гольдштейн - первый организатор американских слетов - говорит, что
мое основное преимущество в образности.

Как вы проводите свободное время? Чем увлекаетесь?
Мы с мужем часто ездим по «странам и континентам». Возвращаясь, я
привожу с собой песни, это мои самый дорогие сувeниры. В свободное
время я много читаю и часто езжу на океан, в Ла Хойю –  
приокеанический район Сан-Диего - многие песни написаны именно там,
в маленьком кафе. Люблю болтать со своими дочками, - они даже не
подозревают, как часто являются моим вдохновением.
Еще у меня есть хобби – я делаю сережки и кулоны из натуральных
камней, и научила этому дочек. Я обожаю камни, постоянно езжу на
всякие шоу минералов. Смешно, но у меня об этом нет пока ни одной
песни.

Когда вы – на сцене, вы чувствуете себя любителем или
профессионалом?
Я могу назвать себя артистом, потому что когда выступаешь с сольным
двух-трехчасовым концертом, ты - артист. У меня было довольно много
сольных концертов, в разных городах и странах. Это потрясающее
ощущение, когда незнакомые люди специально приходят слушать твои
песни.
Я не пишу для сцены, но когда накапливаются песни, очень хочется ими
поделиться.

По-моему, у вас мало песен о любви, личных, так сказать, песен.
Вы закрытый человек?
Разве мало? По-моему много, у меня много лирических песен. Многие из
них записаны на первых трех дисках - «Не работают в Америке
пословицы», «Ночью все светофоры зеленые» и «Соломенное кружево».
Сейчас идет запись четвертого диска, на нем тоже будет много лирики.
Но на диск попадают не все песни подряд - некоторые из них
«недисковые», слишком лично-интимные. Я оставляю за собой право не
быть узнанной и рассмотренной до деталей. Это скорее не признак
закрытости – это инстинкт самосохранения личной жизни.
Когда-то я написала такие строчки:

Поэт всегда стриптизер,
Поэт – стриптизер души.
И если стриптиз для тебя позор –
Лучше стихов не пиши.

Я пишу о многом, но не все публикую. В моих песнях и так сказано
многое.

В некоторых ваших стихах попадается изысканная рифма,
неожиданный образ. «Камни, круглые, как печеньица», или
«Папоротник по воротник, и огурцами пахнет родник… К дереву
гриб сыроежка прижат, в шляпке воды накопил для ежат». Это
очень красиво. Видно, что вы неравнодушны к форме, к деталям.
Вы можете сказать, кто ваши учителя в поэзии?
Что такое поэзия? – это проникновенно-изысканное выражение мыслей и
эмоций. В противном случае поэзия теряет смысл и  превращается в
зарифмованную прозу.
Однажды мы с мужем, сидя на пляже, вспоминали вслух стихи любимых
авторов. Когда дошла очередь до Мандельштама, мы с удивлением
обнаружили, что не помним точно одну из его строк: «так встречай же
скорей... - ...ленинградских ночных фонарей».
Забытый образ, очевидно, был желтым, и мы попытались восстановить
его - не получилось. Когда вернулись домой, открыли томик стихов и,
конечно же, увидели «рыбий жир ленинградских ночных фонарей». Так
мог написать только Мандельштам! Неповторимость образов – одно из
главных достоинств в поэзии.
А учителей у меня было много, всех не перечислишь. В детстве моя
бабушка часто декламировала Надсона, Жуковского, Пушкина,
Маяковского, Есенина. Позже, когда я научилась читать, читала много
Некрасова, я его очень люблю. Потом пришли Блок и Лермонтов, потом
все остальные.
Учителями в поэзии могут быть не только поэты. Например, когда
читаешь Макса Фриша, Набокова или Паустовского, восхищает
поэтическая образность их прозы.
Точно так же точно может влиять живопись. Пару лет назад в Вене мы с
мужем стояли перед картиной Гюстава Климта «Поцелуй», и невозможно
было отвести глаза.

К тебе прижимаюсь счастливая я... –
такой мне запомнилась Австрия -
дождливая, тихая Австрия,
хранящая Климта шедевр.
Цветов разогретые венчики,
мужчина, целующий женщину... -
О, Вена! - увековечены
фонтаны дворца Бельведер.

У вас много «песенных сувениров», зарисовок, этюдов. Не
хотелось бы вам в ваших песнях прорваться иногда куда-то
поглубже, за рамки «сувенирности», так сказать?
Во-первых, песен-сувениров ни так уж и много – я еще не видела
Антарктиды, Австралии и, к сожалению, никогда еще не была в Израиле.
Во-вторых, зачем прорываться за рамки, которых нет? Ведь «сувенир» -
это не просто описание природы или улиц. «Сувенир» несет в себе мои
ощущения, мою философию, мои мысли и память о том или ином месте,
и там всегда присутствую сама я. К примеру, песня «океан Баха» - это
песня-этюд. Но ведь это мои взаимоотношения с океаном. Я всю жизнь
мечтала жить у моря, а живу у настоящего Тихого океана! Как же о нем
не петь?
В Лос-Анжелесе живет поэтесса Марина Генчикмахер. Мне было очень
приятно, когда однажды она написала о моей песне-зарисовке «Подол»,
что эта песня могла бы заменить собой курс лекций по педагогике.

Что такое авторская песня?
АП – это когда приятно не только ушам, но и мозгу, и душе.

Как вы относитесь к инструментальным аранжировкам в
бардовской песне?
Это непростой вопрос. Существует расхожее мнение, что АП – жанр
интимный и проникновенный, и дополнительный аккомпанемент ему
только мешает. На этот счет у меня есть конкретные контр-примеры
некоторых известных дисковых записей. Мне кажется, что ненавязчивый,
тонкий, профессиональный аккомпанемент делает звучание песни более
насыщенным, и в этом случае он не помеха. К сожалению, подобных
примеров немного, музыкальное сопровождение такого класса
встречается очень редко. Беда не то, что дополнительный
аккомпанемент вошел в моду, а то, что с его помощью иногда пытаются
скрыть творческую беспомощность.
Критерием для меня является тот факт, что и Долина, и Окуджава, и
Галич, и Высоцкий прекрасно обходились «без ансамбля». Иногда я
думаю, что отсутствие сопровождения – это своеобразный «лакмус-
тест», и его хотелось бы выдержать.

Недавно в одной передаче об актере было произнесено, что актер
– это его роли. Т.е. актер вкладывает в роли свое, человеческое, а
персонажи, в свою очередь влияют на актера. Мне кажется, это в
еще большей степени можно сказать об авторе. Вы согласны с
таким утверждением, что автор – это его песни?
Актерам театра сложнее, чем нам, бардам. Актерам роли, так или иначе,
раздают, а мы их пишем и выбираем себе сами. Да, я, безусловно,
согласна, что автор – это его песни. Единственное что – персонажи
влияют не только на актера, но и на зрителя. Поэтому я думаю, что
очень важно своими песнями посылать пространству добрую энергию.
Песня – это сильная эмоция, но об одном и том же можно сказать
угрюмо, а можно светло. Светлым человеком был Высоцкий, такими же
были Окуджава и Галич, такими были Вертинский и Визбор, светлые
песни у Городницкого, Долиной, Кима, Певзнера и Розенбаума, - о чем
бы они ни писали. Эту способность нельзя купить в магазине и
невозможно сымитировать. Это то, что покоряет и притягивает больше
всего – положительная энергетика. Я назвала имена известных авторов,
но потому, наверное, они и известны, и любимы.

Вы религиозный человек?
Это очень деликатная тема. Я думаю, что религия – это потенциальный
источник умиротворения в нашем сложном, неустойчивом и загадочном
мире. (Но, конечно, не любая религия и, тем более, не доведенная до
фанатизма.) Религия – явление весьма полезное и мудрое.
Моя мама - религиозный человек. Каждую пятницу, в Шабат, мама
зажигает свечи и молится за нас, и я ей за это благодарна.

Повлияла ли эмиграция на ваше творчество?
Существует целая плеяда эмигрантских поэтов и прозаиков, и это не
случайно - эмиграция меняет отношение к языку. Так же как кольцо на
бархатном подносе сильнее притягивает взгляд, так и русский язык: в
эмиграции - он уже не данность, а преимущество. Появляется некое
ощущение изысканности и избранности на фоне новой языковой среды.
Соответственно, на родной язык обращаешь более пристальное
внимания.
Кроме того, эмиграция – это, так или иначе, шок. А шок иногда
пробуждает способность ясновидения и другие чудеса. Так что поэзия –
это еще очень даже безобидное последствие шока. Но это в общих
чертах.
У меня же лично весь доамериканский период жизни носил характер
творческой беременности. Я потихоньку писала одну-две песни в год, но
круг общения был намного уже, чем тут, в Штатах, и писала я,
практически, для себя самой. Ведь одни и те же люди одну и ту же песню
больше десяти раз воспринимают с трудом.
Так получилось, что в Киеве я не пересеклась ни с кем из
представителей АП-клубов и  никогда не бывала на слетах. Возможно, в
какой-то мере это объясняет отсутствие ностальгии. Все упущенное я
наверстала на новой родине, так что Америке я обязана очень многим.

Песня «А Ла-Хойя – это место неплохое» наполовину написана на
идиш. Что можете сказать в свое оправдание?
В детстве мои тети, бабушки и мама с папой часто переходили на идиш.
Когда я их спрашивала на каком языке они говорят, они отвечали «на
французском». Позже я частично расшифровала этот «французский»,
потому что фразы повторялись. И когда они говорили «гэен шлуфэн», я
понимала, что сейчас меня начнут укладывать спать, а когда о ком-то
говорили «цыдрейтер» или «мышыгэнэ коп», я уже знала, что это явно не
комплименты. «Пуным таерс» означало, что все в порядке и ругать не
будут. Для меня идиш навсегда остался очень эмоциональным языком.
Память сохранила эти детские воспоминания, и однажды, прогуливаясь
по моей любимой Ла-Хойе, я чисто подсознательно начала сочинять «аф
идиш». Признаться честно, эта песня вмещает почти пятьдесят
процентов моего словарного запаса на идиш.
Но что интересно - это песня бесконечна.
Тот вариант, который записан на первом диске - он неполный и не
окончательный.
После этого успели сочиниться еще несколько куплетов. В новом
варианте эта песня войдет в мой четвертый диск, что, в принципе,
уникально, так как ни одна другая песня в моих дисках не повторяется.

Есть ли темы, на которые не стоит писать стихи?
Есть. Например, стихи о Музе. Еще в детстве, когда я читала сочинения
моих любимых поэтов и наталкивалась на стихи, в которых на полном
серьезе воспевалась Муза (не конкретный человек, а поэтическая Муза),
мне почему-то начинало казаться, что в этот момент поэту просто не о
чем было писать. И сейчас, когда читаю подобные строки, мне
становится смешно.

Что для вас является признаком успеха: количество зрителей на
концертах, продажа дисков, чьи-то добрые слова, то, что ваши
песни исполняют другие люди?
Я счастлива, что со всем вышеперечисленным у меня все в порядке. Но
среди кульминационных моментов я бы назвала два: первый, это когда
Александр Моисеевич Городницкий выбрал мою песню «Актриса», и она
вошла в фильм «Материки Александра Городницкого», я ее там пою. И
второй, это когда Александр Моисеевич посвятил мне стих. Дело в том,
что я очень люблю и ценю песни Городницкого, он для меня не просто
корифей АП - он признанный мною корифей, я поклонница его
творчества. И то, что этот человек оценил мои песни, для меня является
моим личным Оскаром.
И, безусловно, я очень радуюсь, слыша свои песни в чужом исполнении –
для автора это высшая степень признания. Я слушала как исполняли в
Нью-Йорке моего «Карлика», в Сан-Франциско «Негативы», «Гаваи»,
«Автоответчик» и «Туфельки», в Денвере и Питтсбурге «Русский
магазин», в Сиэтле «Папоротник».
Мне было бесконечно приятно.

Нуждается ли песенник в обществе других песенников?
Да, конечно. Но только в том случае, если авторы друг другу интересны и
ценят творчество друг друга. В противном случае лучше часто не
встречаться.
В смысле творческого общения вариант «человек он 'не супер', но
чертовски талантлив» для меня предпочтительнее человека милого, но
пишущего ахинею.
За талант я могу простить, конечно, не все, но многое, а вот с
заинтересованным видом скучать у меня плохо получается.
Рената, спасибо за интересный разговор, искренние ответы. Новых
вам песен и концертов!

Вопросы задавал Владимир Крастошевский

МОРСКОЙ КОНЕК

Пока хозяин
Мне чай заваривал
Я все глядела
В его аквариум
там жил конек
конек морской
конек морской
а не мирской

Всплывал бесшумно
С легчайшей грацией
Не помышляя
О гравитации
 такой чудной
 он был крылат
 а за спиной
 к игле игла

Он был один - совсем один
В стеклянном ящике
Среди рыбин - совсем один
Они таращились
      а он витал
      под тишину
      спираль хвоста
      ведя по дну

Был чай горячим
В пиале крашенной
- О чем ты плачешь?
Хозяин спрашивал
           - да просто так...
             ну, все, ...пока.
             купи коньку
             еще конька.
Рената Олевская